ВОСТОЧНО-АМЕРИКАНСКАЯ ЕПАРХИЯ
Русской Православной Церкви Заграницей
РПЦЗ
Официальный сайт
Новая музыкальный вариант Божественной литургии

Во вторник, 12 сентября, в 9:30, в Св. Александро-Невском кафедральном соборе гор. Ховелл, шт. Нью-Джерси, хор певцов Русско-Американского института патриарха Тихона (ПаТРАМ) под управлением маэстро Петра Ермихова, исполнит ыоригинал Литургии на английском языке, написанной в русском стиле по заказу ПаТРАМ доктором Куртом Сандером.

Архиерейскую Божественную литургию возглавит Высокопреосвященнейший митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Иларион, Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви, в сослужении епископа Манхэттенского Николая, викария Восточно-Американской епархии, и епископа Сербской Православной Церкви Иринея.

Св. Александро-Невский собор посетит мироточивая Иверская (Гавайская) икона Божией Матери.

Мы попросили д-ра Сандера рассказать о том опыте, который был приобретен в ходе написания этого нового захватывающего произведения. Предлагаем вашему вниманию размышления композитора, а также афишку, содержащий информацию о богослужении, на котором состоится премьера Литургии Сандера, и приглашаем наших читателей на богослужение.

Могу сказать, что в течение восьми месяцев, которые мне потребовались для завершения работы, в моем сознании укрепились два важных принципа, касающиеся православной духовной музыки. Во-первых, язык музыки изначально является предметом поклонения. Слова – это проводник для молитвы, которые мощно действуют на интеллектуальном уровне. Тем не менее, как мы говорим, конкретное слово на определенном языке также важно. От него зависит, как мы поем, и как мы пеем, в свою очередь, влияет на то, как мы понимаем слова. Таким образом, мы не только понимаем семантическое значение слова или фразы, но и понимаем его фонологическое, или "музыкальное", значение. Можно сказать, что во время написания этой Литургии я вновь открыл и оценил эстетические качества английского языка как языка молитвы и его способность передавать посредством звука богатые богословские идеи – ясно и кратко. Хотя для певцов это нелегкий язык, но для композиторов это прекрасный язык. Работа с текстом на английском языке была очень естественной, и как человек, который поставил целью адаптировать на английский ранее существовавшие славянские произведения, могу сказать, что процесс этот ощущался органическим и освобождающим одновременно.

Второй принцип – это то, что я лучше понял Литургию не как последовательность текстовых событий, которые разворачиваются с течением времени, а, скорее, как художественное целое, которое выражает всю суть христианского опыта – великую и буквальную жертву, которую мы начинаем понимать как сущность Литургии.

Как сохранить такое единство – вот о чем я заботился изначально. Я размышлял о том, как бы мне взять сборник текстов: одни длинные, другие – короткие, и выразить в музыке вневременной опыт, который требует Литургия. Сначала я думал о ряде великих духовных поизведениях прошлого, в частности, как такие композиторы, как Бах, Гайдн, Шуберт и Верди объединили пять музыкальных частей западной мессы в единую композицию. Но во многих отношениях Литургия принципиально отличается от мессы, особенно если думать о традиции прошлых музыкальных моделей. В мессе, составленной из отдельных пяти частей, западная литургия практически передает симфоническое качество композиции. После многих веков написания и тысячи постановок, характер каждой музыкальной части оставался относительно стабильным, и общее понимание мессы как музыкального произведения имело способность оказывать сильное воздействие на слушателя в данный момент времени.

Другое дело – Литургия. Хотя и есть некоторые исторические модели, оставленные нам, как пример, Рахманиновым, Чайковским и Гречаниновым, Божественная литургия как композиционный жанр не соответствует статусу мессы в западном мире. Вероятно, это результат ряда факторов, которые лучше были бы сформулированы музыковедом. Однако, с точки зрения композитора, я считаю, что некоторые из причин этого заключаются в том, что Литургия не сразу представляет из себя аккуратно-упакованную художественную форму. Скорее, это мозаика больших и малых частей текста, которые вплетены в единый цельный опыт. Если бы я с самого начала подходил к работе с таким понимением, что определенное количество "важных" музыкальных частей выступают в качестве краеугольных камней для остальной части Литургии, то, думаю, что-то важное было бы потеряно. Это требует совершенно иного рода композиционного посыла, требующего внимания к мелочам.

В процессе написания я медленно стал понимать, что то, что многие назвали бы второстепенными частями Литургии (ектении, ответы хора на прошения, краткое пение хора в одну фразу) на самом деле являются теми связующими нитями, которые связывают произведение в единое целое. По представлении более крупных музыкальных планов именно эти краткие молитвы заставляют верующего обращаться к Богу. Если вы думаете о словах: "Господи, помилуй", то вы должны прийти к осознанию того, что это одна из наших самых коротких, но самых сильных молитв. Мы нуждаемся в милости – для нас, для нашего спасения, для других и для руководителей Церкви. Наши отношения с Богом заключаются в Его к нам милости, и именно поэтому Церковь так часто повторяет во время Литургии фразу "Господи, помилуй". Итак, зная важность этих прошений, я обнаружил, что могу поддерживать чувство литургического единства, тематически вплетая каждую ектению в ткань партитуры. В некоторых более крупных частях музыкального произведения есть отдельные тематические элементы, которые по-разному возвращаются в прошениях екиний. Иногда они проявляют себя в духе радости; в других случаях они звучат более покаянным тоном. При этом в каждом случае человек слышит, как та же музыка передает в звуках значение вечного присутствия Бога в нашей жизни.

Д-р Курт Сандер
www.orthodoxartsjournal.org
Перевод: Пресс-служба Восточно-Американской епархии

Share This:



< PreviousNext >

 

 

Фотоальбомы
Церковный календарь

   

ВОСТОЧНО-АМЕРИКАНСКАЯ ЕПАРХIЯ | Русской Православной Церкви Заграницей