50 лет назад, в декабре 1974 года, послушник Свято-Троицкого монастыря и сотрудник монастырской типографии Игорь Капрал был пострижен архиепископом Аверкием (Таушевым; +1976) в рясофорные монахи с именем Иларион – в честь преподобного Илариона, схимника и книгописателя Печерского. В приветственном слове новопостриженному настоятель монастыря подчеркнул, что ему "этот великий святой должен быть близок", поскольку родители монаха Илариона были переселенцами из соседней Киеву Волыни, и призвал его к хранению главных христианских добродетелей – смирения и послушания, "добродетелей, ставших столь чуждыми в лукавой современности, основывающейся на культе самочиния, самопревозношения, на тщеславии и самохвальстве".
Протоиерей Виктор Потапов, в те годы сосед семинариста по келье, а ныне настоятель Св. Иоанно-Предтеченского собора в Вашингтоне, часто повторяет, что "владыка Иларион родился монахом". Пробыв в монастыре 17 лет, иеромонах Иларион и не помышлял покидать стены обители и впервые надолго оставил монастырь, когда отправился на свою епископскую хиротонию в Нью-Йорк – 10 декабря 1984 года – в день празднования Курской Коренной иконы Божией Матери "Знамение" – Одигитрии Русского Рассеяния.
4 декабря 1974 г., в великий и двунадесятый праздник Введения во Храм Пресвятой Богородицы, о. Иларион был посвящен в иподиаконы и рукоположен в диаконы. В честь 50-летия этого события предлагается читателям следующее интервью с приснопамятным Первоиерархом Русской Зарубежной Церкви.
– Ваше Высокопреосвященство, 10 декабря 1984 года, в присутствии чудотворной Курско-Коренной иконы, в день ее праздника, Вы были рукоположены во епископа Манхэттенского, викария митрополита Филарета (Вознесенского; +1985) , который, как и все Первоиерархи Русской Зарубежной Церкви, возглавлял Восточно-Американскую и Нью-Йоркскую епархию…
– И после 17 лет пребывания в Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле переехал в административное здание Архиерейского Синода в Верхнем Манхэттене, рядом с Центральным парком, а местом моего служения стал Знаменский Синодальный собор.
Знаменский собор был устроен в особняке Бейкеров и освящен в 1959 году. Иконы для храмового иконостаса написал известный иконописец архимандрит Киприан (Пыжов; +2001), как его называли – "иконописец всего Зарубежья". По левую сторону от солеи в киоте под сенью пребывает чудотворная икона "Знамение" Курско-Коренная. Во время паломничества святого образа его заменяет копия, написанная архимандритом Киприаном. Рядом – иконы Божией Матери Казанской и святителя Иоанна Шанхайского с частицей мощей. Далее – ковчег с десницей преподобномученицы великой княгини Елисаветы и частицей мощей инокини Варвары – тот самый, который совершал паломничество по России. Рядом с ним – тоже чтимые святыни: икона блаженной Ксении Санкт-Петербургской с хранящимся в ковчежце осколком камня внутренней облицовки могилы святой и образ праведного Иоанна Кронштадтского с его мантией. Тут же на аналое – медальон преподобного Серафима Саровского из Екатеринбургских икон царской семьи и крест святого из его гроба. С правой стороны от алтаря – образ святителя Николая Чудотворца в киоте и хранящаяся тут же мантия царя-страстотерпца Николая ІІ.
В Знаменском Синодальном соборе проходило настолование трех служивших до меня первоиерархов Зарубежной Церкви: митрополитов Филарета, Виталия (Устинова; +2006), Лавра (Шкурлы; +2008).
– Владыка, кто повлиял на Ваш выбор принять монашество и стать священником?
– Большое впечатление производили на меня церковные богослужения. К нам часто приезжал совершать службы архиепископ Пантелеимон (Рудык; +1968), находившийся под омофором Московского Патриархата. Наша ферма располагалась не так далеко от городка Спирит-Ривер, что в переводе с английского означает "Духовная река". Среди украинских ферм стоял Троицкий храм, но постоянного священника в нем не было. Духовенство разных юрисдикций по очереди приезжало к нам служить и исполнять требы.
Облик архиерея меня сразу поразил. Шестилетний ребенок, я смотрел на него как на небожителя. Приходя домой, я собирал иконы и свечи и любил играть в "батюшку". Когда мне было лет восемь, в лесу, рядом с домом, я устроил "свою" потаенную церковь: украсил ее иконами и молился там.
Подростком я любил слушать религиозные передачи по канадскому радио, выписывал православную церковную литературу, журналы и книги. Владыка Пантелеимон иногда дарил мне то иконы, то книжечки и приговаривал: "Ты будешь батюшкой". Все годы учебы в гимназии я сердцем чувствовал, что это только подготовка к семинарии и священству.
В городе Эдмонтон я познакомился с епископом Русской Зарубежной Церкви Саввой (Сарачевичем; +1973), человеком высокой духовной жизни и необыкновенной доброты. Рассказывал ему о своем желании учиться в семинарии, а владыка вдохновлял меня своими рассказами о монашестве.
По его благословению я и приехал в Америку, в Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле. Это было в ноябре 1967 года. Среди живописных ферм, лесов и озер стояла заснеженная обитель с прекрасным златоглавым храмом и большим братским корпусом – частичка Святой Руси. Первое время мне пришлось очень нелегко. Я даже заунывал, написал письмо владыке Савве и просил забрать меня к себе в Канаду – послушником. Но он ответил, что если у меня есть стремление стать настоящим монахом, то я должен остаться в семинарии и с терпением переносить все испытания. После его ответа у меня стало спокойно на душе.
Когда обучение подходило к концу, мне уже никуда не хотелось уезжать, настолько я полюбил обитель, монастырскую братию, ректора нашей семинарии архиепископа Аверкия, у которого в последние годы его жизни нес послушание келейника. Это был человек глубокой веры и необыкновенной эрудиции. Нас поражала чистота его души и добродушие.
По окончании семинарии я немного преподавал, но в основном трудился в монастырской типографии: набирал статьи сначала для англоязычного журнала "Православная жизнь", а потом и для "Православной Руси" на русском языке. Так у меня развивался опыт и наборщика, и корректора, и редактора.
– Владыка, страшно было покидать монастырь, где провели 17 лет?
– Это для меня было очень трудно. Я намеревался жить в монастыре всю жизнь, и потому очень переживал. Но надеялся на помощь Божию, потому что если Господь что-либо попускает, то Он нас не оставит и даст силы нести тот крест, который выпадает на долю человека.
К сожалению, с владыкой Филаретом я служил всего один год: он был уже в преклонных летах и часто болел. Все, кто его помнит, знают владыку Филарета как аскета, молитвенника, наставника молодежи, которого люди очень любили за его проповеди и назидательные беседы. Это был особый человек, народ это чувствовал и до сих пор сохраняет о нем добрую память.
Митрополит Виталий в бытность Первоиерархом продолжал окормлять свою канадскую паству, где служил до избрания. Это было время, когда я начал много ездить для окормления многочисленных приходов Восточно-Американской епархии.
Спустя 11 лет меня направили в Австралийско-Новозеландскую епархию, которую я очень полюбил, полюбил ее духовенство, паству и надеялся, что там продолжится мое служение столько лет, сколько отмерит мне Господь. Это было время первоиераршества митрополитов Виталия и Лавра. Митрополит Лавр был примерным монахом, подвизавшимся в монастыре с 12 лет, и по избрании Предстоятелем нашей Церкви продолжал жить большей частью в Свято-Троицком монастыре. Все мы надеялись, что владыка проживет дольше, но Богу было угодно призвать его. Это был большой удар для всех нас и для меня лично.
– Прибыв из Австралии на заседание Архиерейского Собора после кончины митрополита Лавра в мае 2008 года, что Вы ощутили, когда поняли, что Вас ждет крест Предстоятеля Зарубежной Церкви?
– В первую очередь чувство ответственности перед Богом и народом Церкви Христовой. Как монахи, мы научены покоряться воле Божией и воле Церкви, и все же каждый архиерей Божий страшится, когда на него налагают послушание Первосвятителя, поэтому я молился Богу, чтобы Он дал мне силы исполнить это послушание.
– Век минувший – целая эпоха в истории Зарубежной Церкви. 90 лет она окормляла русских, которые, в стремлении сохранить веру, куда бы ни приезжали, везде первым делом строили храм. Изменилась ли сейчас миссия РПЦЗ? Какие задачи стоят перед Церковью в наши дни?
– Мы и сейчас стараемся сохранять то, что нам удалось построить за эти десятилетия: храмы, приходы, миссии и общины на четырех континентах, поддерживать и окормлять верующих.
У нас большой фронт пастырской и миссионерской работы в США. Сегодня мы наблюдаем уже пятую волну эмиграции, поэтому опыт миссионерской работы, накопленный в русском зарубежье, востребован и в наши дни. Почти в каждом городе Америки есть русские православные люди, которые нуждаются в духовном окормлении, в общине и священнике. Московский Патриархат, согласно Томосу об автокефалии Православной Церкви в Америке, не имеет права создавать новые приходы на территории США. Наша Церковь не связана такими обязательствами, но нам финансово нелегко строить новые церкви. С помощью Божией, однако, постепенно собираются общины, они находят средства и строят храмы. Среди прихожан много новообращенных – бывших католиков, протестантов, иезуитов, даже сектантов, которые в поисках Истины обращаются к Православию и становятся активными и ревностными членами нашей Церкви.
– В одном из интервью Вы как-то сказали, что потомки первых волн эмиграции хранили знание русского языка, а дети тех, кто приехал из России лет 20 назад, часто не говорят на родном языке. В чем в духовном отношении заключается разница между "старорежимными" людьми и нашими современниками?
– Первые поселенцы в начале XX столетия приехали сюда в поисках лучшей жизни; потом были те, кто бежал от преследований новой коммунистической власти. Сейчас большая часть эмиграции – это рабочая эмиграция: люди находят возможность реализовать себя и свои таланты в другой стране. Несколько лет назад много говорили о том, что старая эмиграция, в отличие от новой, выросшей при безбожном режиме, более духовная и воцерковленная. Действительно, очень многие из вновь приезжавших в 1970–2000-е годы приходили к Богу вдали от Родины и именно тогда активно входили в духовную жизнь. Были и есть молодые люди, которые поступают в нашу Свято-Троицкую семинарию в Джорданвилле, становятся священниками.
Сейчас, когда запрета на веру в России нет, из России и стран бывшего СНГ приезжает много людей не просто верующих, но воцерковленных. Но вот что касается языка, то все – и старые, и новые – в одинаковой степени подвержены ассимиляции, особенно дети. Конечно, те, кто бежал от преследований, сознательно сами и у своих детей сохраняли русский язык, культуру. Кто-то даже надеялся вернуться на Родину… Поэтому подчеркну, что только пример родителей, правильное воспитание в семье, участие семьи в приходской жизни, обучение детей в приходских школах могут помочь не потерять свои корни. Это одинаково актуально для представителей всех 15 православных юрисдикций в США, а именно о православных я сейчас говорю, потому что проблема ассимиляции стоит перед всеми, кто приезжает в другую страну, и их детьми. А разницу особую между "старорежимными" людьми и представителями последних волн эмиграции можно видеть разве что в следовании определенным традициям, которые их родители и прародители привезли из своих родных мест. Сказать, что духовнее представители той или иной волны, будет не совсем верно и не корректно. Это зависит от каждого отдельного человека. Время идет. Старых эмигрантов с каждым годом остается все меньше. И теперь как на представителей старой эмиграции смотрят уже на тех, кто приехал сюда лет 30 назад, и многие из них уже здесь встретили Христа.
– Владыка, сколько времени Вы проводите в поездках?
– Наша Восточно-Американская епархия занимает территорию от штата Мен и границы с Канадой до Центральной Америки (Никарагуа, Пуэрто-Рико, Доминиканская Республика и Гаити). В год стараюсь посетить как можно больше приходов, но пребывание в каждом месте из-за плотного графика приходится сводить к минимуму. К тому же у нас не прерывается традиция всегда совершать архиерейские богослужения на приходах в престольные праздники. Попеременно на одних приходах служу сам, на других – два моих викарных епископа.
– Владыка, всем известен более демократичный, чем в России, стиль жизни и организация быта архиереев за границей…
– За рубежом мы не располагаем финансами для содержания постоянного штата: секретарей, келейника, обслуживающего персонала. Как правило, зарубежные архиереи о своем быте чаще всего заботятся сами: водят машину, готовят, стирают…
– В Нью-Йорке Вы не изменяете своим привычкам и можете быстро приготовить обед?
– Естественно. Люблю готовить супы на скорую руку. Часто сам "сочиняю" блюда. Не люблю долго сидеть за обедом: сам приготовлю, быстро перекушу и снова за работу.
Но при необходимости наши прихожане всегда готовы помочь. На приходах всех континентов и церковные старосты, и члены церковных советов, сестричества работают безвозмездно и сами жертвуют на нужды храма. Да и большинство священников и матушек у нас в небольших приходах в будние дни часто трудятся на светской работе как простые міряне.
– Владыка, сейчас часто пишут о различных увлечениях монашествующих. На Ваш взгляд, подобает ли монаху иметь хобби? Если да, то чем увлекаетесь Вы?
– Строго говоря, монаху лучше особо не прилепляться ни к чему, а иметь прилежание к молитве. Но я всю жизнь любил и собирал книги. В Австралии мечтал сделать мою библиотеку основой для епархиальной богословской библиотеки. Большую библиотеку удалось собрать и систематизировать в Синодальном здании в Нью-Йорке, в нее вошли книги из собраний некоторых архиереев.
Нашим семинаристам я всегда советую, во-первых, пока молоды, больше читать, особенно богословскую литературу и творения Святых Отцов, потому что с годами времени на чтение будет оставаться все меньше.
– А что советуете во-вторых?
– Быть внимательными к каждому человеку, не стараться убегать от людей: быть "всем для всех, чтобы спасти хотя бы некоторых", – так писал апостол Павел. Если кто-то думает, что быть добрым, вежливым, заботливым можно научиться с годами, когда станешь старше, то скажу: это редко у кого может получиться. К этому следует приучать себя с детства, с юности. А главное, помнить, что цель нашей жизни не в материальном благополучии и внешнем счастье, а в приобретении благодати Божией и подготовке к вечной жизни, и для этого, прежде всего, собирать следует сокровища духовные, которых у нас никто никогда не отнимет.
Беседовала Татьяна Веселкина.
